Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница

— Вот что, я не собираюсь насильно проталкивать тебе еду в горло, но прошу тебя, прими эти таблетки. Это же лекарство, которое ты принимала вчера.

И из-за которого я отравила сына.

Она потрясла стаканчиком с таблетками у меня над ухом.

— Ну ладно, кончай. Это доктор прописал и все такое. И сама же будешь в выигрыше: проспишь всю ночь спокойно. Ой. Да — муж тебе уже сказал? — Джек проснулся, такой бодрый, энергичный, всех нас строит! Так что…

Она еще раз потрясла таблетками.

— Пожалуйста, Салли. Не заставляй меня…

Она не закончила фразу. Потому что было уже незачем. Я села. Выпила таблетки. Потом заставила себя встать Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница и под шумные радостные восклицания сестры Паттерсон заковыляла к туалету. Оказавшись внутри, я избегала смотреть в зеркало. Просто опорожнила мочевой пузырь и вернулась в постель. Натянула на голову простыню и стала ждать, когда подействуют таблетки.

А потом сразу наступило утро. Голова моя витала где-то в тумане, в верхних слоях стратосферы. Не успев подумать «Где это я?», я обнаружила в своей руке иглу, а над головой пластиковый мешок капельницы. Соседки не было на месте. Новая дежурная сестра расставляла передо мной свежие аппетитные яства. Коротышка, шотландка.

— Хорошо спали?

В ответ я вскочила на ноги, схватила стойку с Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница капельницей и потащила ее в направлении туалета.

— Вам помочь? — бросилась ко мне сестра.

Не нужно, я в больницах ветеран, и с капельницами воевать уже приходилось.

Я сходила в туалет, потом вымыла руки и плеснула водой в лицо. Тут-то я и увидела этот кошмар — свое отражение. Лицо одутловатое, глаза ввалились и покраснели, волосы свалялись, а…

Ох, лучше поскорее забыть.

Я побрела назад в палату. Сестра помогла мне снова забраться на кровать, переставила капельницу на левую руку.

— Ну а теперь — вот овсяная кашка, тост, яичница и отличный крепкий чай…

Я отвернулась. Сестра продолжала говорить:

— … а после завтрака, уверена вам захочется повидать своего Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница малыша. Ну, так с чего начнем?

Я не съела ничего. Сестра попыталась заинтересовать меня ломтиком тоста, я отвернулась.

— Ну ладно, — сказала она. — Но я точно знаю, что доктору Родейл это не понравится.

Она оставила завтрак у моей постели. В палату вернулась Агнес. Сейчас я рассмотрела, что моя соседка — красивая женщина, высокая, изящная. Немного портили впечатление ее понурый вид и неуверенная, шаткая походка.



— Это ты была здесь вчера, да? — спросила она, ложась в постель. — Американка, да? Или ты другая, новенькая? Память у меня…

Странная у нее речь, рваная. Она с недоумением уставилась на меня:

— Что молчишь? Тебе ребенок язык откусил?

Она Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница зашлась в истерическом хохоте. А я подумала: ты все сразу поняла, подруга.

Вдруг смех резко прекратился.

— Тебе нужно поесть, — сказала она. — А не то попадешь в беду. Пойми, в серьезную беду. Я-то знаю. Видишь, теперь расхлебываю. Ты же этого не хочешь. Ты этого не хочешь.

Она снова погрузилась в молчание.

— Ты же американка, ведь так?

Она закрыла лицо руками.

— Прости, прости, я не должна повторять одно и то же. Но…

И она снова надолго умолкла.

Доктор Родейл в тот день появилась в три часа. Мой нетронутый обед стоял у кровати. Она мельком взглянула на него Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница и взяла в руки мою карту. Что-то не так, Док?

— Ну, как вы сегодня, Салли?

Я смотрела в стену. Доктор Родейл поджала губы, сделала какие-то записи в карте.

— Все верно… Вижу, вы отказались вчера от ужина, а сегодня от завтрака и обеда. Повторю еще раз — это ваше право. Но поймите, мы все равно кормим вас через капельницу. А через два-три дня будем вынуждены решать, как помочь вам выйти из этого состояния. Вижу, ночь вы провели спокойно. Хорошо спали?

Никакой реакции.

— Не было ли побочных эффектов от снотворного? Голова не кружилась, когда вы проснулись?

Никакой реакции.

— И Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница еще здесь написано, что, хотя вам неоднократно предлагали поведать вашего сына, Джека, вы не проявили к нему интереса. Это, конечно, довольно обычно в вашем теперешнем состоянии, но вовсе не полезно ни вам, ни ребенку. Теперь следующее: у нас в больнице есть квалифицированный психотерапевт. Она могла бы помочь в решении ваших эмоциональных проблем. Но для того, чтобы она сумела вам помочь, необходимо, чтобы вы с ней заговорили. Получается порочный круг, согласны? Так что, может, все-таки поговорите со мной немного?

Никакой реакции.

— Не могу передать, как вы все осложняете и для нас, и для себя… особенно для себя.

Никакой реакции.

— Ну хорошо Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница. Поговорим завтра.

И она переключила внимание на Агнес По затравленному виду той можно было безошибочно понять: она боится доктора Родейл.

— Ну, как мы сегодня себя чувствуем, Агнес? Аппетит вернулся?

— Я ем.

— Последействие на этот раз было?

— Моя память…

— Это лишь ненадолго. Еще сутки, и все восстановится.

— Этот раз был последний?

Доктор Родейл не поднимала головы от ее карты.

— Посмотрим.

Я с головой завернулась в одеяло. Сейчас я поняла — или, по крайней мере, решила, что понимаю, — что за курс лечения проходит Агнес.

Но хотя я точно знала, что мне необходимо начать разговаривать и есть… в дело снова и снова вступала все Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница та же извращенная логика: чтобы говорить, я должна заговорить… чтобы есть, я должна поесть. И то, и другое было для меня просто немыслимо, по крайней мере сейчас Дело было не в упрямстве. Я знала, как говорят и едят люди, но сама будто утратила способность выполнять эти функции.

Моя операционная система дала сбой, и я, как ни старалась, никак не могла запустить ее, привести в действие механизм, который бы позволил мне наконец отрыть рот.

Тони приехал вечером, в восемь часов. Сестра Патерсон, снова заступившая на дежурство, явно ввела его в курс дела. Он бросил тревожный взор на Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница поднос с нетронутым ужином и присел на кровать, поглядывая на меня с отчаянием, неприязнью и беспокойством (да, мой высокоорганизованный супруг обладал уникальной способностью демонстрировать три состояния одновременно — и все благодаря едва заметным движениям мышц лица). Он не поцеловал меня, не коснулся моей руки, и ему, как и в прошлый раз, было явно трудно смотреть прямо на меня. Правда, заговорить он все же сумел:

— Привет.

Поскольку это ни к чему не привело, он продолжил:

— У Джека все в порядке.

А потом:

— Они тут очень беспокоятся, что ты не ешь и не говоришь.

И еще:

— Ну ладно… тогда я пошел.

Это Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница его способ сказать: «Вижу, мне тут не рады».

Супруг Агнес (муж, сожитель или любимый человек) тоже появился в тот вечер. Он меня просто ошеломил. Я заранее нарисовала себе этакого элегантного, мускулисто красавца с Ямайки — отлично одетого, самоуверенно щеголя, мачо, излучающего шарм и обаяние. Ну и прочие штампы, какие обычно приходят в голову, когда речь заходит о неграх и карибах. А он оказался неприметным европейцем лет сорока, в скромном сером костюмчике, синей рубашке, тусклом галстуке. Он держался скованно, явно боясь навредить в этой и без того непростой ситуации. Однако с первого взгляда было ясно: он просто обожает Агнес и страшно Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница переживает из-за всего, что с ней происходит. Он сидел с ней рядом, держал за руку, что-то рассказывал тихим, ободряющим голосом, один раз даже сумел рассмешить ее. Невозможно понять, как образуются пары, а? Никогда бы не предположила, что между такими разными, противоположными людьми могла вдруг проскочить искра, не говоря уж о возникновении настолько крепких уз, которые позволяют сообща преодолевать такие кризисы, как… ну, в общем, как сейчас.

Это был серенький тихоня, но как же я вдруг позавидовала этой его заурядности, предсказуемости, стабильности, хотя и знаю, что внешность обманчива. Когда, во время его визита, пришла сестра Паттерсон дать мне снотворное, я приняла Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница таблетки сразу, не откладывая. Потому что не хотела больше любоваться на этих воркующих голубков.

Успокоительное снова возымело волшебное действие, и я проспала добрых одиннадцать часов кряду, проснувшись в четверть седьмого на другое утро. Ох, голова была в полном тумане. Ведь на самом деле полноценного сна эти таблетки не дают. Скорее отключают голову и вводят вас в состояние ступора. Потребовалось не меньше двадцати минут, пока я пришла в себя настолько, что сумела встать и дотащиться с капельницей до туалета.

День прошел так же, как предыдущие. Сестра-шотландка уговаривала меня позавтракать. Я по-прежнему молчала, хотя Агнес пыталась втянуть меня в Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница разговор.

Я не отвечала, хотя было приятно видеть, что к ней вернулась ясность мысли. Она уходила поиграть со своим сыном Чарли, Я расточала утреннее время, таращась в потолок, и удивлялась, как можно расточать драгоценное время, но не имела при этом сил ни на что, кроме как расточать попусту такое утро.

Наступило время обеда, но я ничем не подкрепилась, если не считать капельницы. Позже, в три часа, в палату вошла доктор Родейл. Мы были предсказуемы, как актеры в плохой пьесе, и знали свои роли назубок. По крайней мере, она знала слова своей роли, потому что моя состояла в том, чтобы Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница оставаться все такой же слабой, унылой и безмолвной. Все шло по наезженной колее… добрый доктор снова вздыхала по поводу ухудшения моего состояния и в конце концов сказала:

— Сегодня же я позвоню вашему супругу на работу, чтобы обсудить ситуацию и дальнейшую перспективу.

Тони прибыл в восемь вечера. На сей раз он поцеловал-таки меня в щечку, подвинул стул и сел со мной рядом. Даже взял меня за руку. И сказал:

— Тебе нужно начать есть.

Я уставилась в стенку.

— Врач — Родейл, кажется? Она позвонила мне в редакцию и сказала, что, если ты не начнешь есть твердую пищу, придется применить ЭКТ Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница. Это значит электроконвульсивную терапию, лечение электрошоком. Она говорит, это единственный способ вытащить тебя из того состояния, в котором ты сейчас находишься. Но чтобы начать лечение, ей требуется мое согласие.

Молчание. Он больше не смотрел на меня.

— Я не хочу давать на это согласия, но невозможно же, чтобы ты оставалась в таком виде, как сейчас. Этого я тоже не хочу. Поэтому, — он наклонился ко мне, — на твоем месте я бы перестал упрямиться.

Я отвернулась.

— Салли, пожалуйста…

Я с головой укрылась простыней. Господи, почему я так идиотски веду себя, что за ребячество? Неожиданно Тони стянул с меня простыню. Глядя мне Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница прямо в глаза, он прошипел:

— Не вынуждай меня!

И он ушел. А я вдруг поймала себя на мысли: «Я и оглянуться не успею, как он подпишет документ. А потом я смогу попробовать себя в роли электродевушки. «Встряхни-ка меня как следует, парень!»».

После его ухода Агнес слезла с кровати и направилась ко мне. Она до сих пор двигалась немного неуверенно. И с некоторым трудом фокусировала взгляд. Но голос ее звучал четко и здраво:

— Ты Салли, да?

Я не, отвечала.

— Вот что, американка, послушай-ка меня. Мой муж тоже не хотел подписывать эти бумаги. Он упрашивал меня целую неделю, ходил кругами, уговаривал Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница, чтобы я перестала капризничать, съела хоть кусочек и стала такой, как раньше. Но я не поддалась. А уж когда я стала вытаскивать капельницу… В общем, я сама не оставила им выбора. Вечером, перед тем как начали лечение, мой приходил, сидел тут, плакал и умолял, чтобы я хоть кусочек запихнула в себя. Но…

Пауза.

— На другое утро я опять вырвала капельницу из руки. А вечером они начали ЭКТ.

Пауза.

— Позавчера был пятый сеанс. Наверное, польза от этого есть — я снова начала есть, могу поиграть с Чарли. Но…

Пауза.

— … они говорят, что память теряется только на короткое время Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница. Но со мной не так. Мне кажется, что после сеансов стираются целые куски в мозгу. И я пытаюсь их найти восстановить — все ищу, ищу… Но…

Пауза.

— … знаешь, о чем я думаю? Мне кажется, этот электрошок выжигает их напрочь. Выбивает намертво. Врачи втирают, что, когда лечение кончится, все вернется в норму. Только я им не верю. Ни на одну минуту. Потому что…

— Пауза.

— Слушай меня. Ты еще можешь этого избежать. Ты сможешь. Только один глоток, а? Всего один кусочек. Вот хоть…

Она дотянулась до столика, на котором стоял поднос с нетронутым ужином. Схватив булочку, она оторвала кусочек.

— …кусочек хлебушка. Я его тебе даже Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница маслом намажу.

И намазала. И поднесла его к моему лицу. Я отвернулась. Свободной рукой она развернула мою голову к себе.

— Давай же, ты это можешь.

Я снова отвернулась. Она силой вернула меня в прежнее ее положение. Я отвернулась. Неожиданно она ткнула булочкой прямо мне в губы. Я отвернулась. Агнес рванула меня назад, и хватка у нее была крепкая. На этот раз она почти протолкнула мне хлеб сквозь зубы. Тут я зарычала, смахнула хлеб и плюнула ей в лицо, В ответ Агнес, не раздумывая, дала мне по физиономии. Со всей силы. Больно. И вдруг я услышала, как ору Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница во весь голос:

— Сестра!

В палату тут же вбежала сестра Паттерсон.

— Так значит, ты все-таки умеешь разговаривать.

Разумеется, я снова замкнулась и промолчала до конца дня. Разумеется, я не притронулась к ужину. Разумеется, я, как послушная девочка, приняла снотворное и отключилась. Но наутро… я бы не сказала, что проснулась с ясной головой или что вдруг заново родилась, взбодрилась или почувствовала гармонию с миром и самой собой. Наоборот, от таблеток башка была тяжелой и мутной — все то же, уже привычное, ощущение тумана и какой-то странной усталости, даже после одиннадцати асов беспробудного сна Но впервые за все эти дни я была Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница по-настоящему голодна А когда сестра-шотландка привезла завтрак, я сумела хрипло буркнуть одно слово:

— Спасибо.

От неожиданности она даже вздрогнула, но явно обрадовалась:

— На доброе здоровье. Ну как, может, попробуешь поесть?

Я кивнула. Она помогла мне сесть, развернула столик, поставила на него поднос, даже развернула бумажную салфетку, прямо как официантка в ресторане.

— Может, хочешь глоточек чаю? — спросила она.

Я кивнула.

— Подожди минуточку, я сейчас вернусь.

Спустя неделю голодания процесс поедания пищи делом непростым. Но мне удалось запихнуть в себя полтарелки овсяной каши. Это далось мне с трудом, пару раз подступала тошнота. Но я терпела. Потому Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница что, что должна это съесть.

Сестра налила мне чаю и с сияющим видом наблюдала, как я ем. Я подумала, что она, наверное, каждого пациента преодолевшего кризис, воспринимает как личную победу.

— Не старайся доесть все до конца, необязательно, — сказала она, — ты и так сегодня просто умница.

В разгар завтрака проснулась Агнес. Она, как и я, принимала снотворное, так что и ей потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и осознать, что она здесь делает. Но постепенно мир вставал на место, и она заметила меня с вилкой в руке, склоненную над подносом.

К чести Агнес, она не проронила ни слова. Только кивнула Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница мне, а потом встала и отправилась в туалет. Вернувшись, она подошла к моей кровати:

— Извини за вчерашнее.

— Все нормально, — произнесла я, хотя и с трудом.

— Как прошел завтрак?

Я пожала плечами.

— Я тоже себя так чувствовала после того, как первый раз поела. К тому же здесь кормят такой дрянью…

Мне даже удалось улыбнуться в ответ.

Однако разговор и правда давался мне очень нелегко. Одно-два словца еще удавалось выдавить, но потом горло перехватывало спазмом, и справиться с этим я не могла.

— Расслабься и не волнуйся насчет этого. — Агнес заметила, как я давлюсь, пытаясь заговорить. — Возвращение требует времени.

За обедом я Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница справилась с половиной куриной ножки, с вязкой белой пакостью, именуемой картофельным пюре, а также с порцией вареной морковки химического цвета и пластмассовой на вкус. Но мне было все равно: вот-вот должна была появиться доктор Родейл, и я усиленно старалась произвести хорошее впечатление, чтобы ей доложили о моих успехах.

Она решительным шагом вошла в нашу палату с новым, более любезным, выражением лица.

— Только что получила последние радостные известия о вас, Салли, — заговорила доктор Родейл. — Завтрак и обед. И как я понимаю, вы даже сумели выговорить несколько слов. Как вы чувствуете, сможете сейчас чуть-чуть со мной Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница поговорить?

— Я попробую, — сказала я медленно, потому что слова не сразу приобретали форму.

— Не торопитесь… — Она достала планшет для записей и ручку, которые всегда держала наготове. — Но было бы очень важно узнать…

И она снова, в который уже раз, прошлась по всему списку вопросов. Ответы мои были лаконичными — даже слова я старалась подбирать самые короткие. Но доктор умело подбадривала, задавала наводящие вопросы, и с ее помощью я сумела ответить на все вопросы. А еще мне показалось, что, благодаря своей готовности сотрудничать, я обрела в ее лице союзника. Во всяком случае, закончив опрос, она поздравила меня с «отличными успехами» и подчеркнула, что Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница ее прежний резкий тон был лишь способом пробиться через барьеры, воздвигнутые у меня в голове пресловутой послеродовой депрессией.

— Конечно, перспективы еще не вполне безоблачны, и двигаться к выздоровлению нужно со всей осторожностью. Как, например, насчет свидания с Джеком, вы к нему готовы?

Я замотала головой.

— Вполне понятно, — сказала она. — А в сложившейся и, пожалуй, даже разумно. Вы должны с ним увидеться, когда полностью будете готовы к встрече. И мы все надеемся, что это время уже не за горами.

Потом она объяснила мне, что все происходящее со мной ужасно, но ни в коем случае не уникально. Теперь, когда я Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница уже на пути к terra firma[28], весьма вероятно, что выправить положение удастся с помощью антидепрессантов. Если все сложится хорошо, уже через полтора месяца можно рассчитывать на серьезное улучшение.

Полтора месяца? Здесь?

От доктора Родейл не ускользнуло мое потрясение.

— Знаю, вам кажется, что это чудовищно долго. Но поверьте, я встречала и такие депрессии, когда самая тяжелая фаза тянется месяцами. А вас я хоту обнадежить: если удачно подберем вам антидепрессанты, мы сможем отпустить вас домой, как только вы почувствуете, что готовы.

Вы хотите сказать, когда я решу, что больше не представляю опасности для ребенка и себя самой?

Но как только Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница эта мысль пришла мне в голову, ее оборвала другая: А ну заткнись сейчас же.

— Мне кажется, вы хотите о чем-то спросить, — сказала доктор Родейл. — Есть вопросы?

— Нет, — ответила я, и при звуке моего голоса у нее на лице снова появилось выражение радости.

— Точно нет вопросов?

— Все в порядке, — соврала я.

Глава 8

Доктор Родейл оказалась права. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а от депрессии невозможно исцелиться мгновенно. Фирма «Алка-Зельцер» не придумала пока таблеток, которые бы, приятно шипя, растворили черное болото, в котором вы тонете. Нет, возвращение на terra firma (что бы это ни значило) — долгий, медленный процесс, с частыми отступлениями Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница, впрочем необходимыми, чтобы вы не зарывались и не обольщались насчет скорого выздоровления.

Тем не менее доктор постоянно напоминала, что я свободна и могу вернуться домой, как только пожелаю. Не то чтобы она активно выталкивала меня из клетки на волю. Мне казалось скорее, что она юридически обязана информировать меня о том, что я свободна. Однако были у нее и профессиональные обязанности, и она объясняла, что ради себя же я должна оставаться в отделении до тех пор, пока — как она это формулировала — «мы все не почувствуем, что вы действительно вполне готовы вернуться в лоно семьи».

В лоно семьи Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница. За этим читалось: вы вернетесь к привычной жизни, миру и уюту после опасных и кровопролитных сражений. Вот только походил ли хоть немного мой дом в Лондоне на тихий, укромный уголок?

Правда, Тони решил играть роль заботливого и любящего супруга — и даже каялся в том, что сердился на меня, когда я была больна.

— Знаешь, это был не гнев, а просто крайняя степень отчаяния… и беспокойство за тебя, — объяснял он мне вечером в тот день, когда я начала есть. — Я пытался тебе помочь… ну… э…

Прийти в себя?

— В любом случае, просто здорово, что ты снова здесь, с нами. Альтернатива могла быть Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница… пугающей.

Но электризующей.

— Ты уже виделась с Джеком? — спросил он.

Я покачала головой.

— Не спеши, торопиться некуда, — сказал он. — Доктор сказала, что все это займет… какое-то… хм., время… и что вам обоим нужно побыть здесь несколько недель…

Тони изо всех сил старался скрыть ликование по поводу столь основательной передышки от супружеской жизни, не говоря уж о прелестях возни с младенцем, хотя он-то, как раз, практически вообще не страдал от ночных голосовых атак Джека, спасаясь от них в кабинете под крышей.

— Я рассказал главному редактору о твоей… болезни, и он отнесся весьма сочувственно. Разрешил мне уходить с работы Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница, когда потребуется.

Чтобы сидеть рядом со мной, держаться за руки и разговаривать со мной? Сомневаюсь.

Но Тони доказал, что я неправа. Каждый день он исправно являлся в больницу и проводил со мной не меньше часа. Обязательно приносил кипу свежих газет, а когда я стала мало-помалу приходить у себя, постоянно снабжал меня романами и номерами «Нью-Иоркера». Он даже раскошелился и принес мне CD-плеер со иным радиоприемником и шикарные наушники «Боуз» со специальным устройством, блокирующим все внешние шумы. Постепенно он перетаскал из дому не меньше двадцати дисков. К моему удивлению он даже принял во внимание мой музыкальный вкус. Несколько барочных Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница концертов Генделя и Корелли. Моя любимая запись Глена Гульда 1955 года, где он играет баховские «Вариации Гольдберга». Гениальный ансамбль великих Эллы Фитцджеральд и Луи Армстронга. И знаменитый альбом Билла Эванса «Воскресенье в Авангард». Я всегда, еще с колледжа, восторгалась изысканной, прохладной утонченностью этой музыки, а здесь, в больнице Южного Лондона, оценила ее больше.

Музыка стала для меня способом измерять скорость постепенного возвращения к относительной вменяемости. Но я не забывала слов доктора Родейл: «Сначала вам показаться, что антидепрессанты не оказывают кого действия. Нужно время, чтобы препараты заработали, к тому же они не на всех действуют одинаково».

Она предупредила меня Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница о возможных побочных эффектах — действительно, еще задолго до того, как они заработали, я почувствовала, что они играют злые шутки с моим организмом. Первой появилась дикая сухость во рту, она быстро распространилась на горло, а потом и на глаза. Глаза меня особенно беспокоили.

— Ничего, назначим вам капли, — сказала доктор Родейл. — И старайтесь выпивать не меньше двух литров жидкости в день.

Потом меня стало тошнить — желудок сжимали рвотные спазмы, но ничего не выходило.

— Это наладится, но вы должны продолжать есть.

Доктор Родейл была просто повернута на еде. Я даже предположила, что она когда-то специализировалась на лечении анорексии, а может, сама Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница ею страдала. Говоря серьезно, ее тревоги, конечно, были обоснованны: по словам сестры Паттерсон, отказ от пищи — очень распространенный симптом послеродовой депрессии, сильно осложняющий процесс выздоровления по очевидным физиологическим причинам.

— Если вы не едите, — говорила она, — ваше состояние ухудшается в несколько раз быстрее.

Я опять ела — но пока даже речи не было хоть о каком-то подобии аппетита. Отчасти потому, что в больнице кормили ужасной бурдой. Тони взял за правило ежедневно забегать в «Маркс и Спенсер» и носить мне оттуда салаты и сэндвичи, даже советовался с сестрами о том, какие продукты они для меня рекомендуют.

Такая забота удивляла и трогала меня. Конечно Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница, я понимала, что Тони никогда в жизни не произнесет вслух, не объяснит причин, по которым он вдруг стал таким чутким и внимательным.

— Разве так уж важно, что это за эти причины? — спросила Эллен Картрайт. — Главное, Тони о вас беспокоится. А разве это плохо, как считаете?

Эллен Картрайт была психотерапевтом нашего отделения. Доктор Родейл пичкает вас таблетками, а Эллен помогает наладить связь с сидящим в вас идиотом. Правда, надо признать, что она, как и остальные в этой больнице, была самым настоящим прагматиком. Она смотрела на весь этот бардак, называемой жизнью, весьма трезво и типично по-английски: изо Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница всех стараясь довести любое дело до более или менее успешного завершения.

Эллен обожала длинные широкие юбки и просторные льняные рубахи. Ей было немного больше сорока, а по всему ее стилю — длинным волосам с проседью, пристрастию к этническим браслетам — я догадывалась, что это отголоски ее былой принадлежности к молодежной субкультуре. Но когда мы начали анализировать мою ситуацию, такую сложную и запутанную, она говорила вещи дельные и разумные, что меня обнадеживало.

— Вы переехали в другую страну, стали матерью, вам пришлось неожиданно оставить профессию, и все это на фоне попыток наладить семейную жизнь с человеком, на которого не очень-то могли положиться, в котором Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница не были уверены… А мы ведь еще даже не коснулись того обстоятельства, что появление вашего малыша на свет прошло чрезвычайно трудно, как для вас самой, так и для него. А теперь, сложив все это вместе, скажите, положа руку на сердце, неужели ваша реакция на все эти сложности кажется вам преувеличенной?

— Я просто чувствую себя такой… как бы это… неполноценной.

— В каком отношении?

— Во всех отношениях.

Основной темой наших бесед было мое постоянное чувство собственной неполноценности. Вечная неуверенность вечной ученицы-хорошистки (какой я всегда и была в школе и колледже), всегда чувствующей, что не дотягивает и не реализует в полной мере Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница свои возможности… всегда и все делающей «неплохо, нормально», но не способной блеснуть. И неважно, что я успешно работала в крупной газете, что была корреспондентом за рубежом, что у меня была репутация надежного и крепкою профессионала. В глубине души я всегда сомневалась в себе, и только поражалась, как это окружающие до сих пор меня не раскусили, не раскрыли моего обмана.

— Но вас ни разу и не раскусили, — сказала Эллен Картрайт, — именно потому, что вы все делали хорошо, без обмана.

— Вы просто хотите вселить в меня уверенность в себе.

— По сути, вы правы — именно этого я и добиваюсь. Вы должны гордиться Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница своими достижениями. Судите сами, о работе в «Бостон пост» вы говорите так, будто вас наняли кассиршей в супермаркет. Разве вы не видите, чего уже достигли в жизни?

— Что я действительно вижу, — отвечала я, — так это идиотку, представляющую угрозу жизни для собственного ребенка.

Как бы мне хотелось взглянуть на все иначе. Но в первые две недели приема антидепрессантов я чувствовала только панику и ужас при одной мысли о том, чтобы хоть издали посмотреть на Джека Я постоянно рассказывала об этом страхе и Эллен, и доктору Родейл А когда Тони начинал виться вокруг меня с этим вопросом, я могла сказать только Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница: «Я пока не готова».

После двух-трех заходов у Тони хватило такта прекратить разговоры на эту тему — он видел, насколько она для меня болезненна Он даже не рассказывал, мне о визитах к Джеку. Но я и без того знала, что он каждый вечер заглядывает не только ко мне, но и в детское отделение.

А вот доктор Родейл была, как всегда, непреклонна, явно использовала. Она явно использовала мою неспособность повидать Джека так же, как вначале мой отказ от пищи: некая веха, барьер, преодоление которого означало дальнейшее продвижение на пути к психической стабильности… и, конечно, признак того, что антидепрессанты Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница наконец заработали.

Я и впрямь начинала чувствовать постепенное развитие… чего? Спокойствия? Не совсем — на меня до сих пор накатывали приступы безумной тревоги. Блаженства, навеянного химическими препаратами? Вряд ли — меня то и дело тянуло безудержно рыдать, запершись в туалете. А что касается уменьшения чувства вины…

— Итак, в настоящий момент мы можем говорить о постоянном и вселяющем надежду улучшении, — признала доктор Родейл в начале моей третьей недели на антидепресантах. — Вы едите, настроение ровное, вы способны сосредоточиться на позитивных занятиях — читаете, слушаете музыку…

Все это так, но наружность бывает обманчивой. Каждое утро, выкарабкавшись из снотворного забытья, я постоянно соображала, где нахожусь Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница и как здесь оказалась. Это осознание всякий раз было для меня как обухом по голове. Требовалась новая доза антидепрессантов и минимум час наедине с диском Глена Гульда, чтобы кое-как восстановить фальшивое чувство равновесия.

С самого начала моего пребывания в больнице постоянно звонила Сэнди — сначала она справлялась о моем самочувствии у сестер (я об этом узнала только потом). Несколько раз она говорила и с Тони. Он даже сумел уговорить ее не приезжать в Лондон сразу же, как меня выпишут, справедливо заметив, что я пока не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Со временем, придя в относительно рабочее состояние, я сама подтвердила Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница, что сейчас не лучшее время для перелета через океан. Мне не хотелось, чтобы сестра увидела меня в таком состоянии. К большому облегчению, Сэнди выкинула из головы мысль о прилете, так как ее старший сын как раз сломал руку, свалившись с велосипеда. Но болтали мы ежедневно в условленный час: в 4 по лондонскому времени — 11 утра по Бостону, когда у нее в школе был получасовой перерыв. Сэнди звонила на автомат в холле для посещений, рядом с моей палатой. В это время там всегда было пусто. Эллен и доктор Родейл одобряли наши разговоры, считая контакт с родственниками важным условием выздоровления. Поэтому Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница ежедневно автомат на полчаса оказывался в моем распоряжении.

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentaklhwxd.html
documentakliehl.html
documentaklilrt.html
documentaklitcb.html
documentakljamj.html
Документ Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный красавец англичанин спасает ей жизнь. А 14 страница