Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра

Истории человеческой судьбы посвящена «Исповедь» Августина (ок. 400), а истории человеческого рода, как вешней, так и внутренней, нравственной – трактат «О граде Божием» (после 410). Августин проходит сложный путь исканий и сомнений, долгое время находится под влиянием идей манихейства, прежде чем приходит к обретению христианства. Диалектика сложных душевных поисков, возможность преодолеть собственный эгоизм и вкусить благодати находит отражение в «Исповеди» Августина, как опыте духовной автобиографии – первой в истории человечества. Августин выстраивает собственную концепцию времени и вечности, которую развивает и в теории двух градов в следующем своем труде. Философский трактат «О граде Божием» создается Августином в трагический для Западной Римской империи год – в Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра 410 году готы под предводительством Алариха заняли Рим, в Северную Африку, в том числе, в Гиппон, где Августин был епископом, хлынул поток беженцев из Европы. Город, считавшийся непреступным и вечным, который не решился штурмовать даже великий Ганнибал, пал. Пала не только столица могучей империи, разрушился миф о несокрушимости власти кесаря, о вечности римского владычества. Узнав о падении Рима, города, который «повеливал миром», Иероним испытал величайшее потрясение и воскликнул: «Сердце горит во мне, рыдания прерывают слова…в одном сраженном городе погибает весь мир человеческий!» Под впечатлением от этой катастрофы, наблюдая крушение града земного, претендующего на статус вечного, Августин задумывается о закономерностях и направлении развития Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра мировой истории. Дни античной цивилизации были сочтены, а на смену ей шла совершенно другая, во многом противоположная ей эпоха. Контуры и черты этой эпохи и распознает Августин в двух своих главных трудах. В труде «О граде Божием» Августин разрабатывает, тоже впервые в истории философии и словесности, философскую концепцию истории, которая, в соответствии с божественным планом развивается линейно, чтобы в переломный момент Страшного суда перейти из времени в вечность, из Града Земного, основанного на эгоизме и братоубийстве (Августин напоминает, что вечный город Рим основан братоубийцей Ромулом) в Град Божий, основанный на альтруизме и любви к ближнему. Августин Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра подчеркивает, что время земных царств ограничено, в то время как Создателю принадлежит вечность

.
7. Народный героический эпос (по выбору: «Песнь о Роланде», «Песнь о моем Сиде», «Песнь о Нибелунгах», «Беовульф»)

Западноевропейская литература раннего Средневековья: культурные основы, хронологические границы, принципы классификации литературных памятников, важнейшие жанры. Анализ одного произведения по выбору студента.

Литературный процесс в период Раннего Средневековья на Западе связан с эпохой распада старой культурно-исторической зоны — эллинистическо-римской. Распад этот протекал постепенно. Западноевропейский литературный процесс в период Раннего Средневековья (III—X вв.) - отсутствие в нем единства, неравномерность развития, разные его уровни и темпы, т. е. его ярко выраженный переходный характер. Действительно, рядом с очень Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра зрелой латинской литературой, опиравшейся на античный опыт, стремящейся этот опыт сохранить и развить, существует устная словесность молодых, подчас варварских еще народностей, одни из которых сложатся когда-то в нации и станут обладателями развитых литератур, другие переживут недолгую пору расцвета (валлийцы, отчасти провансальцы), третьи же вскоре сойдут с исторической сцены, оставив лишь неясный след в европейской культуре (галлы, готы), Неравномерность развития обнаруживает себя и в том, например, что первоначально латинская литературная традиция существует почти вне каких бы то ни было контактов с фольклором молодых народностей. Это как бы два мощных потока, никак не смешивающихся между собой, даже если они омывают Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра одни и те же земли.



Период раннего средневековья сравнительно беден в литературном отношении. Нашествие варваров привело к гибели многих памятников античной культуры. Что касается образцов устного народного творчества, то и они истреблялись христианской церковью как языческие. Среди тех, что сохранились, — эпические сказания народов, находившихся как бы на отшибе Европы, таких, как кельты или древние скандинавы.

Литература западного раннего средневековья создавались новыми народами, населяющими западную часть Европы кельтами ( бритты, галлы, белги, гельветы ) и древними германцами, живущими между Дунаем и Рейном, у Северного моря и на юге Скандинавии ( свевы, готы, бургунды, херуски, англы, саксы и др.).

Эти народы сначала Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра поклонялись языческим племенным богам, а позже приняли христианство и уверовали, но, в конце концов, германские племена покорили кельтов и заняли территорию нынешней Франции, Англии и Скандинавии.

Литература этих народов представлена следующими произведениями:

1. Рассказы о жизни святых – агиографии.

«Жития святых», видения и заклинания

2. Энциклопедические, научные и историографические труды.

Исидор севильский (ок. 560-636) – «этимологии, или начала»; Беда Достопочтенный (ок. 637-735) – «о природе вещей» и «церковная история народа англов», Иордан – «о происхождении деяний готов»; Алкуин (ок. 732-804) – трактаты по риторике, грамматике, диалектике; Эйнхард (ок. 770-840) «Жизнеописания Карла Великого»

3. Мифология и героико-эпические поэмы, саги и песни кельтских и германских племен. Исландские саги, ирландский эпос, «Старшая Эдда Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра», Младшая Эдда», «Беовульф», карело-финский эпос «Калевала».

Героический эпос как целостная картина народной жизни был самым значительным наследием литературы раннего средневековья и занимал в художественной культуре Западной Европы важное место. По мнению Тацита, песни о богах и героях заменяли варварам историю. Самый древний – ирландский эпос. Он формируется с 3 по 8 век. Созданные народом еще в языческий период эпические поэмы о героях-воинах сначала существовали в устной форме и передавались из уст в уста. Их пели и читали нараспев народные сказители. Позднее, в 7 и 8 веках, уже после христианизации, они были переработаны и записаны учеными-поэтами, имена которых остались неизменными. Для эпических произведений характерны Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра воспевание подвигов богатырей; переплетение исторического фона и вымысла; прославление богатырской силы и подвигов главных героев; идеализация феодального государства.

Во Франции — это «Песнь о Роланде»; в Германии— «Песнь о Нибелунгах»; в Испании — «Песнь о моем Сиде».

Единственная существующая рукопись "Беовульфа" датируется примерно 1000 годом. Но сама эпопея относится, по мнению большинства специалистов, в концу VII или к первой трети VIII века. В тот период англосаксы уже переживали начинавшийся процесс зарождения феодальных связей. Поэме, однако, присуща эпическая архаизация. Кроме того, она рисует действительность со специфической точки зрения: мир "Беовульфа" - это мир королей и дружинников, мир пиров, битв и поединков. Фабула Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра этой крупнейшей из англосаксонских эпопей несложна. Беовульф, молодой витязь из народа гаутов, узнав о бедствии, которое обрушилось на короля данов Хродгарта,- о нападениях чудовища Гренделя на его дворец Хеорот и о постепенном истреблении им в течение двенадцати лет дружинников короля, отправляется за море,чтобы уничтожить Гренделя, Победив его, он затем убивает в новом единоборстве, на этот раз в подводном жилище, другое чудовище - мать Гренделя, которая пыталась отомстить за смерть сына. Осыпанный наградами и благодарностями, возвращается Беовульф к себе на родину. Здесь он совершает новые подвиги, а впоследствии становится королем гаутов и благополучно правит страной на протяжении пятидесяти лет. По истечении этого Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра срока Беовульф вступает в бой с драконом, который опустошает окрестности, будучи разгневан покушением на охраняемый им древний клад. Беовульфу удается победить и это чудовище, но - ценою собственной жизни. Песнь завершается сценой торжественного сожжения на погребальном костре тела героя и сооружения кургана над его прахом и завоеванным им кладом.

Эти фантастические подвиги перенесены, однако, из ирреального мира сказки на историческую почву и происходят среди народов Северной Европы: в "Беовульфе" фигурируют датчане, шведы, гауты (кто такие гауты "Беовульфа", остается спорным, ,упоминаются другие племена, названы короли, которые некогда действительно ими правили. Но это не относится к главному герою поэмы: сам Беовульф, видимо, не Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра имел исторического прототипа. Поскольку в существование великанов и драконов тогда все верили безоговорочно, то соединение подобных историй с рассказом о войнах между народами и королями было вполне естественным.

«беовульф» - «пчелиный волк» - медвед.

Жажда славы, добычи и княжеских наград - вот высшие ценности для германского героя, как они рисуются в эпосе, это главные пружины его поведения. "Каждого смертного ждет кончина! - //пусть же, кто может, вживе заслужит //вечную славу! Ибо для воина //лучшая плата-память достойная!" (ст. 1386 след.). Таково кредо Беовульфа. Когда он должен нанести решительный удар своему противнику, он сосредоточивается на мысли о славе. "(Так врукопашную// должно воителю идти Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра, дабы славу// стяжать всевечную, не заботясь о жизни!)" (ст. 1534 след.) "Уж лучше воину // уйти из жизни, чем жить с позором!" (стихи 2889-2890).

Борьба за славу и драгоценности, верность вождю, кровавая месть как императив поведения, зависимость человека от царящей в мире Судьбы и мужественная встреча с нею, трагическая гибель героя - все это определяющие темы не одного только "Беовульфа", но и других памятников германского эпоса.


8. Рыцарский роман (Легенда о Тристане и Изольде, «Ивэйн» Кретьена де Труа)

Роман и легенда о Тристане и Изольде как часть бретонского цикла. Поэтика сюжета и образов, проблема сюжетного инварианта, сказочные и романические мотивы.

Тристан и Изольда – кельтское Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра сказание. Автор романа точно воспроизвел сказание, только заменив кельтские обычаи франц рыцарским бытом.

В страданиях Тристана видное место занимает мучительное сознание безысходного противоречия между его страстью и моральными устоями всего общества , обязательными для него самого. Тристан томится сознанием беззаконности своей любви и того оскорбления, которое он наносит королю марку, наделенному в романе чертами редкого благородства и великодушия.

Отношение автора к морально-общественному конфликту Тристана и Изольды с окружающей средой двойственное: он признает правоту господствующей морали (любовь Т. и И. представляется ему несчастьем, к котором повинно зелье, но он не скрывает своего сочувствия этой любви, изображая в полож тонах всех Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра тех, кто способствует ей, и выражая явное удовлетворение по поводу неудач и или гибели врагов любящих.

Сохранилось в подлиннике два отрывка (1190 и 1175 год) – два автора Тома и Беруль. Бедье дает восстановленную версию.

Подкупает то, что перед нами не вымышленная игрушечная любовь, а настоящее плотское чувство. Любовный треугольник. Специфика – нет отрицательных персонажей. Здесь все протагонисты положительны. Марк воспитывает Тристана, для Тристана это воплощение идеала короля, отца, монарха.

Ситуация больше всего мучит Тристана. Изольда более эмоционально импульсивная, больше всех отдается чувству. Она из Ирландии – страна загадок, мистики, иной колдовской и варварский мир. Параллель с Медеей.

Колдовство и врачевание. Меньше чувство Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра долга. Марк относится к ним с пониманием и отеческой гордостью. Понимает, что их поведение кладет на них и на него тень, но чисто по-человечески понимает. Масса перипетий.

Древние не могли объяснить механику возникновения чувства – волшебный любовный напиток, случайно выпивают во время путешествия. Но проходит три года, напиток должен перестать действовать, но они все еще любят друг друга.

Кульминация: изгнание Тристана и Изольды. По одной версии они три года живут в лесу. Однажды их выслеживают бароны, приходит король Марк, они спят. Марк находит им оправдание – между ними лежит меч. Не убивает их, а оставляет три символа – меняет перстень Изольды (знак Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра супруга), меч Тристана (знак короля) и перчатку (знак вассала).

Они возвращаются. Тристан уходит и находит себе жену Изольду Белорукую, похожую на ту Изольду. Но он несчастлив. Кончается все смертью: Тристан заболевает, спасти его может только Изольда. Марк отпускает Изольду. Но Изольда Белорукая обманывает Тристана – она говорит, что на корабле черный парус, что значит, что Изольда не приедет. Тристан умирает, Изольда тоже.

Некуртуазная любовь.

Самый известный перевод – Готфрида Страсбургского (начало 13 века)


documentakkwnav.html
documentakkwuld.html
documentakkxbvl.html
documentakkxjft.html
documentakkxqqb.html
Документ Опыт средневековой исповеди: от «Исповеди» Аврелия Августина к «Истории моих бедствий» Петра Абеляра